Актуальность исследования обусловлена растущим влиянием массовой культуры на распространение среди широкой аудитории представлений о «лучшей жизни». Кинематограф активно транслирует социальные мифы, воздействуя на ценностные ориентиры и жизненные стратегии своей аудитории. Цель работы – проведение сравнительного анализа отражения социального мифа о лучшей жизни в современном кинематографе на примере сериалов «Игра в кальмара» (Южная Корея) и «Бумажный дом» (Испания). В ходе исследования проанализированы сюжеты и ключевые образы указанных сериалов. Методология включает компаративный анализ и изучение социокультурного и исторического контекста стран-производителей данных кинематографических продуктов. В ходе исследования учтены экономические, политические и культурные реалии Южной Кореи (в т.  ч. феномен чеболей, проблема неравенства) и Испании (в т.  ч. традиции сопротивления, религиозность, амбивалентность национального характера). Результаты показали, что оба сериала эксплуатируют глубинную потребность человека в радикальном переломе судьбы, но по-разному конструируют путь к лучшей жизни. В «Игре в кальмара» он представлен как смертельная жертва отчаявшихся маргиналов, что является выбором, резонирующий с ощущением безысходности («хан») и давлением социальных ярлыков. В «Бумажном доме» герои стремятся к лучшей жизни через бунт против системы, позиционируя себя в качестве «Робин Гудов». Таким образом, кинематограф усиливает воздействие мифа за счет эмоциональной вовлечённости зрителя, а его содержание напрямую зависит от национального менталитета и социально-исторического контекста.

This study is motivated by the growing influence of mass culture on the dissemination of «better life» narratives among audiences. Cinema actively circulates social myths, shaping the value orientations and life strategies of its viewers. The article presents a comparative analysis of the representation of the «better life» social myth in contemporary cinema, drawing on two case studies: Squid Game (South Korea) and Money Heist (Spain). The analysis examines the narrative structures and key symbolic figures of both series. The methodology combines comparative analysis with an examination of the sociocultural and historical contexts of the respective producing countries. It accounts for the economic, political, and cultural realities of South Korea (including the chaebol phenomenon and entrenched structural inequality) and Spain (including traditions of resistance, religiosity, and the ambivalence of national character). The analysis reveals that both series tap into a deep-seated human desire for a radical reversal of fortune, yet construct divergent pathways toward the «better life.» In Squid Game, this pathway is rendered as a a lethal sacrifice undertaken by the desperate and dispossessed, a choice that resonates with the culturally specific sense of resigned hopelessness captured by the concept of han and with the weight of social stigma. In Money Heist, the protagonists pursue the «better life» through systemic rebellion, casting themselves as Robin Hood figures and aestheticising collective defiance. The study concludes that cinema amplifies the affective force of social myth through audience emotional investment, while the specific content of mythological representation is directly conditioned by national mentality and sociohistorical context.